1.3. Восстановить человека, не разрушая традиции
У книги о святом два соблазна, и лучше назвать их сразу.
Первый — разоблачение. Когда выясняется, что почти всё известное о Николае записано спустя века, легко сделать следующий шаг и объявить всё выдумкой: не было ни золота, ни темницы, ни Никеи, а был рядовой епископ и множество поколений доверчивых людей. Но если о событии долго не писали, это ещё не значит, что его не было, а поздняя запись не обязательно означает позднюю выдумку: рассказ мог жить в памяти людей задолго до того, как его записали.
Второй — пересказ жития как хроники: принять всё на веру, добавить красивых подробностей и выдать за биографию. Такая книга приятна и в написании, и в чтении, но говорила бы она об образе, а не о человеке, а образ, как мы видели, давно живёт собственной жизнью.
Мы выбираем третий путь, более медленный. Он начинается с простого признания: о самом Николае известно немного. Имя, город, несколько сюжетов, день памяти — вот почти всё, и сочинять за него слова и поступки мы не станем. Зато о мире, в котором он жил, известно несравнимо больше, и этим миром мы заполним пробелы.
Ликийский берег IV века можно увидеть, услышать и почти попробовать на вкус. Можно узнать, как выглядел город у подножия скал и его порт на берегу; чем торговали и что лежало на рынке; чем пахла улица и какие звуки будили людей на рассвете; во что одевались, что ели на завтрак и что на ужин; чем болели и от чего умирали; чего боялись, на что надеялись и к каким богам обращались. Из этих подробностей складывается то, чего нет ни в одном житии, — ощущение того, каково было жить там и тогда.
Название книги — «Человек за фасадом легенды». Фасад не обман: это то, что здание показывает улице, и он тоже часть здания. Сносить его мы не собираемся. Нам хочется пройтись по этой улице, заглянуть во дворы, послушать, чем она звучит, и понять, кто мог жить за такими стенами.
Слова «не разрушая традиции» — не вежливость. Именно традиция — главный канал, по которому история Николая дошла до нас: имя, место служения, день памяти, сама память о том, что он жил, — всё это сохранила она. Даже кости, которые сегодня изучают учёные, уцелели лишь потому, что их берегли как святыню. К традиции стоит относиться как к старому рассказчику: слушать с интересом и уважением, не требуя от него протокола.
Договоримся о трёх простых вещах.
Первое. Когда речь идёт о самом Николае, мы будем указывать, на чём держится сказанное: на твёрдых сведениях, на вероятном или на церковном предании (подробнее об этом в Прологе). Когда речь о мире вокруг него, говорим свободнее: этот мир описан несравнимо лучше.
Второе. Чудеса мы не доказываем и не опровергаем. Вопрос о святости — дело веры каждого, и книга не решает его ни в ту, ни в другую сторону: верующий и неверующий читатель могут пройти этот путь вместе.
Третье. Мы будем делиться всем, что удалось найти, и оставлять выводы читателю. Эта книга написана не учёным для учёных, а любопытным читателем для таких же, как он: для тех, кого однажды заинтересовали человек по имени Николай и его эпоха.
Путь книги таков. Сначала мы поселим Николая в его мире: Ликия, её города и порты, гонения, Никейский собор. Затем пойдём за его останками: от гробницы в Мирах до крипты в Бари и дальше, в Венецию. После этого заглянем в лабораторию, где знаменитую манну и кости изучают химики, физики и антропологи. Наконец, проследим, как жития, иконы, народные праздники и реклама превратили епископа в символ, от Руси до Санта-Клауса.
В заключении мы вернёмся к вопросу, который напрашивается с первых страниц: почему имя простого епископа пережило имена многих императоров. Готового ответа мы не обещаем. Постараемся лишь, чтобы к этому месту у читателя было достаточно подробностей и красок, чтобы ответить самому, если захочется.
Эта книга не заменит верующему молитвы и не станет скептику приговором. Она для тех, кому интересно, как человек IV века стал частью жизни миллионов людей, которые не знают о нём почти ничего. Начнём с самого простого: что мы знаем о Николае?