2.2 Почему нет прижизненной биографии
Почему при жизни Николая о нём никто не написал? Вопрос звучит так, будто писать биографии было принято. На деле в IV веке жизнеописание редкость, почти событие.
Посмотрим, что писали в ту пору. Евсевий, епископ палестинской Кесарии, после смерти императора Константина в 337 году составил книгу о его жизни: о человеке, изменившем империю, пишут книги. Двадцать лет спустя, вскоре после смерти египетского отшельника Антония в 356 году, Афанасий Александрийский по просьбе монахов из других стран написал его «Житие». Оно имело мгновенный успех. Считается, что это первая биография монаха-подвижника, чья святость показана жизнью, а не мученической смертью, и с неё начался целый жанр. Николай же, по традиционной дате, умер около 343 года. Жанр, в котором о нём станут писать, возник уже после него и начался не в ликийских городах, а в египетских пустынях.
Теперь о том, на чём писали. Книги тех лет были папирусными свитками и кодексами, а папирус на сыром воздухе гниёт. Целым он дожил до нас почти только в сухих песках Египта, в других местах его хватало на десятилетия. Пергамен прочнее, но и ему вредят сырость и насекомые. К тому же Ликия земля землетрясений: церковь над гробницей Николая разрушило, вероятно, землетрясение 529 года, а новую, построенную взамен, землетрясение начала IX века.
А в начале IV века книги ещё и жгли намеренно. Первый указ Диоклетиана, обнародованный в феврале 303 года, предписывал сносить церкви и предавать Писание огню. Евсевий пишет, что видел это своими глазами: храмы разрушали до основания, а священные книги бросали в огонь посреди рыночных площадей. Что происходило в эти годы с самим Николаем, мы увидим в четвёртой главе, но для церковных книг это было тяжёлое время.
Наконец, о ком писали. Писали об императорах и соборах, о богословских спорах и о знаменитых подвижниках. Епископ приморского города, чьи дела, как рассказывают, были просты — хлеб голодным, заступничество за осуждённых, помощь морякам, — редко попадал на такие страницы.
Зато у его гробницы очень скоро сложилось то, что для памяти важнее книги, — праздник. В VI веке годовой день Николая в Мирах назывался «Росалии»: так римляне когда-то звали праздник роз и поминовения умерших. Старое слово досталось новому празднику, на который спускался из своих гор даже настоятель Сиона. Такие праздники — место, где память живёт раньше, чем её запишут. А первый дошедший до нас текст о Николае, записанный, судя по всему, в самих Мирах, называется не «жизнью», а «деянием»: о человеке здесь говорят через поступок.
Так что тишина вокруг Николая при жизни — обычная тишина провинции. Заглушать её догадками мы не станем. Мы попробуем её населить: городом, портом, рынком, людьми, их хлебом и их болезнями.