Глава 9. Венеция и спор о мощах
Часть II. Святыня (IV–XI вв.) Блок 1. Венеция и крестоносный флот Венеция вступила в Первый крестовый поход позже других. Генуя отправила первые корабли в 1097 году, Пиза собрала большой флот в 1098-м, а дож Витале Микьеле, как пишут историки, не торопился: у республики были свои дела в Адриатике и давняя торговля с Византией и Египтом. Приготовления, судя по договору с Сплитом, шли уже в 1096–1097 годах, но флот вышел в море только в июле 1099 года, после взятия Иерусалима крестоносцами. Командовали им сын дожа Джованни Микьеле и епископ Кастелло Энрико Контарини, сын прежнего дожа и духовный предводитель похода. Кораблей, по преданию, было около двухсот: историк XVI века Марино Санудо Младший насчитывает 80 галер, 72 грузовых судна и 44 транспорта для лошадей, но верить таким цифрам трудно. Флот вышел из порта Лидо, миновал Задар и 28 октября пришёл на Родос, где решил зимовать, и простоял там до 27 мая 1100 года. Почти всё, что мы знаем об этом походе, идёт из одного источника: рассказа о перенесении мощей Николая из Мир в Венецию, который лет через пятнадцать–двадцать после событий написал монах монастыря Сан-Николо на Лидо. Он же сообщает о морском бое с пизанцами у Родоса, в котором тридцать венецианских кораблей будто бы разбили пятьдесят пизанских. Историк Джон Прайор считает весь этот рассказ выдумкой, а Дональд Никол тоже сомневается в нём. Это предупреждение и для всего остального, что мы узнаем из того же текста, в том числе для рассказа о Мирах. Мотив был понятен. Бариканцы в 1087 году увезли главное, а венецианцы, как мы помним по Никифору, в том же году собирались сделать то же самое. По одному из пересказов, епископ Энрико перед отплытием молился в церкви Сан-Николо на Лидо о том, чтобы ему было дано привезти в Венецию тело её покровителя. Миры лежат на материке почти напротив Родоса, и после зимовки до них было недалеко.
Блок 2. В Мирах в 1100 году В Миры венецианцы зашли после Родоса, между 27 мая и 24 июня 1100 года, если считать по датам отплытия с Родоса и прибытия в Яффу. Церковь, как пересказывает венецианский рассказ Центр святого Николая, почти опустела: священники и местные верующие, боясь турок, служили литургию раз в месяц. Венецианцы, как и бариканцы тринадцатью годами раньше, сначала пытались действовать лестью, потом угрозами. Дальше рассказ о событиях существует в двух вариантах. По венецианскому, изложенному у Дональда Никола, в церкви нашли три гроба. Один из них, принадлежавший Николаю, оказался пуст: его опустошили бариканцы. Но епископ Энрико долго молился, и благоухание указало на другое место, где лежал настоящий Николай. Чудо подкрепляла свежая пальмовая ветвь в гробу, а греческая надпись, как уверял рассказ, подтверждала, что это подлинное погребение. По другому пересказу, моряки шли за запахом, проломили пол и несколько слоёв под ним и добрались до медной урны с надписью: «Здесь лежит великий епископ Николай, славный на суше и на море». Два других гроба, как говорили, принадлежали дяде Николая, тоже Николаю, и святому Феодору. В итоге на кораблях оказались мощи всех троих. Мартино, изучавший кости и в Бари, и в Венеции, читает этот рассказ иначе. По его мнению, после ухода бариканцев монахи собрали то, что осталось от скелета, мелкие и раздробленные кости, и спрятали в запечатанный деревянный ящик за главным алтарём. Венецианцы, пригрозив монахам смертью, нашли его и взяли заодно ещё два соседних ящика с другими святыми. Две версии не обязательно спорят: то, что венецианцы назвали подлинным телом, могло быть тем, что монахи спрятали. Протест греков отметил и сам рассказ монаха с Лидо. Греческий епископ Мир, как сообщает Никол, возмущался осквернением и грабежом церкви и сравнивал венецианцев с турками. Венецианцы вернули один из ковчегов и сто золотых монет за причинённый ущерб, но мощи оставили себе. В пересказе Центра святого Николая сказано иначе: что епископу отдали большой ящик с мощами и деньги на ремонт церкви.
Блок 3. Церковь на Лидо Флот вернулся домой 6 декабря 1100 года, в день памяти Николая: так пишут Никол и Прайор, хотя Центр святого Николая называет 1101 год. Мощи поместили в монастыре Сан-Николо на Лидо, длинном песчаном острове, который отделяет лагуну от открытого моря. Выбор был символичным. Монастырь, основанный в 1053 году, был первым, что видели с корабля, подходя к Венеции, и местом, где до 1172 года провозглашали новых дожей. Отсюда в 996 и 998 годах уходили первые венецианские походы против нарентинских пиратов, отсюда в 1099 году вышел и крестоносный флот. Теперь на Лидо лежал святой, которого объявили покровителем венецианского флота. Как и в Бари, спор о хранении возник сразу. Часть горожан предлагала поместить мощи в соборе Сан-Марко, пока не построят новую церковь, но верх одержал аббат монастыря Сан-Николо: на Лидо уже стояла церковь, посвящённая Николаю. Кости, как рассказывает Центр святого Николая, поместили в центре хора, в прочной укреплённой башне, а когда построили новую церковь, положили под главный алтарь. За этим выбором видна и политика. У Венеции уже был святой Марк, чьё тело, по Николу, «чудесным образом» объявилось в капелле дожа несколькими годами раньше. Епископ Кастелло Энрико Контарини, привёзший Николая, получил, как пишет Никол, собственного покровителя в противовес Марку. Марк принадлежал дожу, Николай епископу и морякам. С Лидо связан и главный венецианский праздник моря. По описанию Мартино, ежегодно в день Вознесения дож на церемониальном корабле «Бучинторо» выходил к лидскому порту и бросал в Адриатику драгоценное кольцо: это называли обручением Венеции с морем. В 1177 году, как пишут в обзоре истории Венеции, папа Александр III высадился на Лидо и был принят в монастыре святого Николая. В церкви, которая стоит там сегодня, надпись за главным алтарём называет три имени: Николая Мирликийского, его дяди Николая и Феодора.
Блок 4. Шесть осмотров Венецианцам не раз приходилось доказывать, что на Лидо лежит именно Николай. Мартино перечисляет шесть осмотров мощей до собственной работы: в 1134, 1282, 1347, 1399, 1449 и 1634 годах. Все они были торжественными и церковными: проверяли печати и свинцовые таблички на ящиках, а в большом ящике ещё и сосуд с манной. Ящиков было три, и по табличкам самый большой принадлежал «святому Николаю Великому», а два меньших дяде Николая и мученику Феодору. Кости же не исследовал никто: анатомического осмотра, как пишет Мартино, не было ни разу. Сомнения между тем росли. Мартино рассказывает, что после второго, третьего и четвёртого осмотров один за другим внезапно умирали настоятели монастыря Сан-Николо, и это, по его словам, казалось зловещим. А при пятом осмотре, в 1449 году, хронист Дзорци Дольфин сообщил, что в большом ящике «святого Николая Великого» нашли череп. Это было странно: череп Николая, как рассказывали и Никифор, и Иоанн, бариканцы увезли в Бари. О венецианских событиях 1100 года есть и хроника 1300 года, написанная монахом Джордано дей Курти. Но ответа на вопрос, чьи кости лежат в ящиках, осмотры не дали: для этого нужен был анатом.
Блок 5. Чей святой Так начался спор, который, по словам Центра святого Николая, шёл столетиями: у кого настоящие мощи? Бари, по Мартино, не вынимал кости из гроба в течение 864 лет после того, как в 1089 году их положили в крипту, до 1953 года, а венецианцы видели свои ящики, но не исследовали их, так что каждая сторона оставалась при своём. Доводы у сторон разные по качеству. Бари мог сослаться на два рассказа, написанных в течение года после события, Никифора и Иоанна, и на непрерывное хранение мощей с 1087 года. Венеция опиралась на рассказ, записанный через пятнадцать–двадцать лет монахом с Лидо, и на знамения: запах, пальмовую ветвь, надпись на урне. Часть этого рассказа, как мы видели, историки считают выдумкой. Это не значит, что венецианцы были неправы: из рассказа, которому мы не вполне верим, мог получиться и настоящий скелет. Это значит, что вопрос нужно решать не по рассказам. В самих рассказах есть и взаимные уступки. В венецианской рукописи, которую называют «Кодексом Морозини», сказано, что венецианцы по дороге домой оставили в Бари руку святого Николая. Получается, что венецианская версия признаёт: в Бари что-то есть, но представляет это как свой дар. А в Бари, судя по тому, как Мартино описывает находки на Лидо, считали, что венецианцы подобрали остатки, которые бариканцы в спешке не взяли. Третий претендент появился в 2017 году. Анталийский чиновник, как мы видели в главе 7, заявил, что кости в Бари, по старым документам, принадлежат другому священнику, а настоящий Николай может лежать под полом церкви в Демре. Это очень похоже на довод венецианцев: настоящая могила находится в той же церкви, но не там, где копали сначала. В части III мы увидим, что на эти вопросы отвечают кости, а не рассказы. Блок 6. Один скелет, много частиц Мощи расходились не только между Бари и Венецией. Довольно скоро после 1087 года от бариканской святыни стали отделять частицы. Самая известная ушла в Лотарингию. По преданию, лотарингский рыцарь Обер де Варанжевиль, побывав в Бари, привёз оттуда фалангу пальца и принёс её в городок Пор близ Нанси. Годы называют разные, 1090 или 1098, а первую церковь для частицы, по разным данным, освятили в 1093 или в 1101 году. Городок стал местом паломничества и принял имя Сен-Никола-де-Пор; к 1120 году Николай считался покровителем Лотарингии. В 1477 году герцог Рене II, победив Карла Смелого, приписал победу святому и приказал построить большую базилику, которая стоит там и сейчас. Лондонский музей хранит паломнический значок из Сен-Никола-де-Пор. Сохранились и другие частицы. Центр святого Николая ведёт перечень мест, где, как заявляют, хранятся мощи, и называет, кроме Бари, Сен-Никола-де-Пор, Тулузу, где лежит кость пальца, Венецию, Бейт-Джалу, монастырь на острове Андрос и другие, причём многие из этих мест были паломническими ещё до Реформации. В 2017 году частицу мощей из Бари привезли в Москву и Санкт-Петербург, откуда она вернулась в Бари. Так из одного скелета получилось много святынь. Каждая из них, как и первые две, держится на своём рассказе. Для некоторых теперь есть и научная проверка, о ней мы расскажем в части III. На этом часть II заканчивается: мы проводили Николая от гроба в Мирах до крипты в Бари и ящиков на Лидо. Дальше мы посмотрим на то, что от него сохранилось, глазами анатома.